Жрица Су заметила эти взгляды и вздохнула:

— Хорошо, — наконец сказала она, и в голосе её прозвучало неприкрытое облегчение. — Благодарю вас, наследный князь. Это… это очень кстати.

Я огляделся.

— А где Мэй Сюэ? — спросил я.

— В лечебных покоях, помогает разбирать травы, — ответила жрица Су. — Я позову.

— Не надо, я сам, — сказал я и пошёл через двор, оставляя жриц хлопотать над неожиданным ужином.

Мэй Сюэ вышла мне навстречу раньше, чем я успел дойти до нужной двери, видимо, кто-то уже успел шепнуть ей о моём приходе. Она остановилась посреди двора, вытирая руки о фартук, и на лице её было написано сначала удивление, а потом, когда она разглядела короба, которые несли мимо неё послушницы, появилось понимание. Она улыбнулась мне такой улыбкой, что сердце затрепыхалось.

— Ты принёс ужин на весь храм? — спросила она, чуть склонив голову.

— Тебе нужны силы, но мне показалось нечестным кормить только тебя, — сказал я. — Остальные тоже заслужили.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, и в её глазах читалась такая откровенная гордость, что показалось, будто меня наполнили тёплым воздухом, ещё чуть-чуть, мои ноги оторвутся от земли, и я взлечу.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Мэй Сюэ подошла ближе, взяла меня за руку, и мы вместе пошли к общему столу, где младшие жрицы уже расставляли миски.

Меня усадили вместе со всеми, поближе к жене, поэтому я мог подкладывать ей самые вкусные кусочки. И она принимала их с благосклонностью. Мне так нравилось это ощущение, когда она была сытая, круглая, тёплая и довольная, как будто большая кошка.

Или тигрица. Я не заметил, как произнёс последнюю фразу вслух.

— Дорогой муж, ты знаешь, что тигрицами зовут сварливых и неуживчивых женщин? — строго прищурившись, сказала Мэй Сюэ.

Я даже опешил. Я был об этом без понятия… Ну да, ну да, где я, а где культура?

Так, стоп… А что мне делать, если символ семьи Бай — это тигр? И если я — тигр, то она — тигрица… И как? И вообще?..

Видя моё замешательство, жена только засмеялась, и до меня дошло, что она просто дразнится.

— Если кто-то кроме меня так посмеет тебя назвать, — пробурчал я. — Зови меня, я покажу ему, что такое настоящая свара, — и демонстративно сжал кулак.

Жрицы, сидящие вокруг, тоже рассмеялись. Глаза Мэй Сюэ засияли, и она положила мне довольно большой кусок мяса.

Я тут же сунул его в рот, считая полностью заслуженной похвалой.

Эх, прямо по краешку прошёл…

…А потом Мэй Сюэ уснула прямо за столом.

Мы сидели рядом, ели, разговаривали вполголоса о всяких мелочах, а потом она начала отвечать всё медленнее и медленнее, голова тихонько склонилась к моему плечу, и дыхание стало ровным и глубоким. Я осторожно повернулся и понял, что она и правда задремала.

Младшие жрицы ещё доедали ужин за своими столами, тихо переговариваясь. Никто не заметил, что Мэй Сюэ спит.

Я, если по-честному, надеялся на другой вечер. Хотелось посидеть подольше, поговорить, может даже украсть у судьбы немного тепла и нежности перед завтрашней дорогой, но будить её ради собственного удобства было бы последним делом. Пусть спит, отдых ей нужнее моих сантиментов. Это значит, что я должен вернуться живым и здоровым, и вот тогда…

Я аккуратно поднял жену на руки. Она даже не проснулась, только тихо вздохнула и уткнулась лицом мне в плечо, а рука безвольно и легко легла мне на грудь.

Старшая жрица Су, увидев меня с ношей на руках, ничего не сказала, только молча указала на нужную дверь и посторонилась, пропуская и придерживая створку.

Я отнёс Мэй Сюэ в её комнату, уложил на кровать, стянул с неё туфли и накрыл одеялом. Она пробормотала что-то неразборчивое, повернулась на бок и снова затихла.

Я сел рядом на циновку и просидел так довольно долго, просто глядя на неё. Огонёк светильника у изголовья слабо потрескивал, тени растекались по стенам, а за окном сгущались сумерки, окрашивая горы в густой синий цвет.

— Я скоро вернусь, — тихо сказал я, скорее себе, чем ей.

Она, конечно, не услышала, но мне самому стало немного легче от этих слов. Я поправил ей выбившуюся прядь волос, поднялся и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.

Пустые короба всё ещё стояли во дворе, аккуратно составленные друг на друга послушницами. Я забрал их, взвалив на плечо, попрощался с жрицей Су короткими кивком и начал спускаться по каменной лестнице обратно на дорогу в город.

Надо было вернуть посуду.