Шрифт:
Сергей Петрович Нащёкин
Отвага (86/100)
Амбиции (83/100)
Лидерство (81/100) +Новый параметр!
Полководец (А), Мечник (B), Боевой маг (B)
Музыкант (E)
Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)
Преданность к «К. С. Друцкому» (0/100)
Трудолюбие (39/100)
Счастье (41/100)
Боевой дух (70/100)
Рождаемость:
Живые: 5 ?/3 ?
Взрослые: 2 ?/1 ?
Умершие: 1 ?/0 ?
Всего: 4 ?/3 ?
Общественный статус: «Под пятой» — сильный военачальник, вынужденный служить победителю.
Достигнуто 4/5 предельного уровня развития.
Оркестр включился на полную, заиграв что-то весёлое. Дамы и кавалеры пустились в пляс, а мы с Мариной отошли к одной из колонн обсудить произошедшее.
— Ты в своём уме? Опасно так в открытую перечить, это же Великий князь! — тихо произнесла Марина.
— Скажи ещё, что тебе не понравилось, — беспечно ответил я, видя, что она больше довольна, чем сердита. — Я не использовал дар, не сделал ничего предосудительного, мило побеседовали.
— У меня чуть сердце не остановилось.
— А вот с этим нам надо поаккуратней, у тебя их сейчас два.
— Ты положительно не можешь быть серьёзным. Я пойду к себе, весь день на ногах…
Я отыскал взглядом Склодского и качнул головой на жену. Лекарь был на подхвате, чуть что помогал справляться с тошнотой и прочими обременениями.
— Присмотри за ней, — коротко велел я ему, возвращаясь на публику.
Нащeкин наглая тварь, пока я барон, считаться со мной не будет, но никуда не денется. Участь его рода — сгинуть в безвестности, потому как раз побывавший на вершине Олимпа не пойдeт служить бастарду. Никогда и ни при каких обстоятельствах.
— Карл Олегович, я присяду? — спросил я разрешения у длинноного РГОшника с тросточкой, наблюдавшего за балом со стороны; его больные ноги давно не способны были ходить самостоятельно. — Как вы? Если надо лекаря, то…
— Оставьте, барон, я терпимо себя чувствую. От вашей компании не откажусь, присаживайтесь — ответил учёный, поправляя на носу массивные очки.
Шпеер был действующим артефактором III ранга и полиглотом. Его когнитивные способности феноменальны, целых восемьдесят единиц интеллекта! У Пелагеи девяносто пять, но каждый умник уникален. Вот тот же Александр, он по-иному смотрел на мир, и его мышление отличалось от острого аналитического подхода Кох, но Шпеер богат тем, чего у обоих моих учёных в дефиците — опытом.
— В последнее время вы меня без причины и много балуете. Выкладки по использованию железы королевы кристаллокрылов, что прислал ваш Чечевичкин, оказались весьма занятны. Я думаю, Русское Географическое Общество многое потеряло, поспешив его исключить, поэтому мне греет душу ваше покровительство наукам. Трагедия, когда талант прозябает в безвестности.
— Александр просил передать, что вы можете использовать его наработки как свои. Он не ищет славы, но за то, чтобы прогресс шёл дальше, пусть и без него.
От возможности печататься или хоть как-то продвигать себя Чечевичкина давно отрезали. Естествоиспытатель вне РГО как рыба на суше, может только трепыхаться, упражняясь в теории. Без допуска в Межмирье, в лаборатории и в богатую имперскую библиотеку к самым современным статьям, он обречён плестись позади. Из всех известных мне аристократов мало кто занимался тем же, что и я: не было смысла и дорого.
— Вы уверены? Материал уж больно хорош, неудобно так-то…
— Забирайте, он ваш.
Его вытянутое, почти лошадиное лицо посмотрело на меня задумчиво. Огромные, увеличенные стёклами глаза искали подвох.
— Если не хотите даром, можем поменяться, — пожал я плечами.
— Что вам нужно?
— Не мне, моему другу, Мефодию Куликову. Слыхали, наверное, о таком?
Шпеер был в курсе.
— Да, меченый некромантом, помню его. Витязь с приступами неконтролируемой ярости. Странно, что клеймо продолжило действие после смерти создателя. Мы тогда ничем не смогли помочь, кроме рекомендаций по ношению утяжелителей.