Он почтительно поклонился Зарине, она в ответ только холодно кивнула. Филократ проводил их к дому, который приготовил для варварской жрицы. Он шёл пешком, она ехала за ним на коне, как царица, гордо и надменно вскинув голову.

Глава XVIII

Чья Таврия?

Ночью Диоген почти не спал. Да и как уснуть под крышей чужого дома, который делишь со стриксом и варварской жрицей, воплощением Гекаты?

Зарина распорядилась, чтобы в доме не было слуг. А всё необходимое должны приносить ей рабы Филократа.

К счастью, остальные жильцы Диогену не докучали. Когда он отыскал самую дальнюю комнатку в доме и запер за собой двери, подперев их тяжёлым сундуком, ни Зарина, ни Алатрион не потребовали его к себе.

Он еле дождался рассвета, и с первыми лучами солнца выбрался из своего ненадёжного убежища и принялся осматриваться в доме.

Неудачная попытка побега изрядно прибавила ему уныния, но до беспросветного отчаяния Диоген ещё не дошёл. Просто появилось осознание, что дело будет очень сложным. Куда труднее. чем он вначале надеялся. Потому требовалось сперва получше разведать обстановку, прежде чем куда-то сломя голову нестись.

Зыбкую надежду внушали слова Зарины:

«Абы ты без моего ведома чародеяти вздумав…»

Они, как и все отношения стрикса и жрицы, за которыми Луций наблюдал эти шесть дней, что они добирались до Херсонеса, смутно намекали — Зарина совсем не поощряет безраздельную власть стрикса над бывшим легионером. При этом Луций ей самой не нужен. Ему казалось, что он её даже раздражает. А самым удивительным было то, что она, продемонстрировав свою колдовскую силу, не пыталась устранить Диогена. Ей ведь его прикончить, что комара прихлопнуть. Нет, смотрит угрюмо, злится. И ничего не делает.

Диоген пробрался на кухню. Там никого не оказалось, на столе стоял поднос с лепёшками. Вина Луций не нашёл, сжевал лепёшку, запил водой.

В других помещениях было тихо. То ли Зарина и Алатрион ещё спали, то ли оба превратились в летучих мышей и убрались отсюда. Вот бы это оказалось правдой. Хотя нет, такая удача ему вряд ли светит.

Дом обыкновенный, эллинский. Диоген зашёл в андрон, осмотрелся. На стенах роспись — охота на кабана. Добротная такая дорийская старина. А на столе стоял кувшин, на дне которого осталось несколько капель вина, рядом пустая чаша. Кто-то ночью здесь в одиночестве пил.

Возле чаши лежал кожаный мешочек. Луций взял его в руки. Ещё до того, как заглянул внутрь — пальцы подсказали, что там.

Деньги. Заблестело золото. Монет было довольно много. Статеры с изображением Девы. Диоген не стал их пересчитывать. Ему очень захотелось схватить эти деньги и немедленно бежать.

Борясь с искушением, Луций отодвинул мешочек подальше.

— Дурню! Поимаи иги прочь. Чего ти в граде творити имаши без злата?

Диоген обернулся. В дверях стояла Зарина. Она невероятно преобразилась. Надела дорийский хитон, обнажавший бёдра при ходьбе. Уложила волосы. А на ногах вместо сапожек сандалии. Красные.

Он молча вытащил из мешочка пару монет. Не глядя. Она осталась недовольна.

— Мало взял! Бери боле!

Диоген сжал в кулаке весь мешочек, попятился. Жрица усмехнулась.

Немного пройдя по улице и завернув за ближайший угол, Луций задумался, что это сейчас было. Она хочет избавиться от него? Но каким-то не слишком простым способом. Учитывая, что ей достаточно просто пальцами щёлкнуть и Луций сам себе вены перегрызёт. Зачем ей это всё? Просто позлить стрикса? И почему она вообще всё время издевается над Алатрионом?

Ответов не было, а стоять столбом сейчас совсем не дело.

Куда ему податься? Он уже знал, что в Херсонесе стоят римские войска, ауксилларии. Первой мыслью было явиться в их расположение и попросить помощи. Но что он скажет? Что его поработил неубиваемый кровосос? И не какая-нибудь эмпуса или ламия, а мужчина, что и вовсе необычно. Кто-нибудь слышал про мужчин-кровососов? Никто не слышал. Вот обольстительных баб, что подстерегают одиноких путников, похищают детей, душат и выпивают кровь юношей и девушек — сколько угодно. Но чтобы этакая тварь была с яйцами — нет, враки. Особенно «правдоподобным» его жалестный рассказ станет, если упомянуть сенатора Нигидия.

Нет вернее способа прослыть умалишённым. С таким рассказом бежать к ауксиллариям нельзя.

Размышляя, он не стоял на месте, а шёл весьма бодрым шагом, куда глаза глядят. Через какое-то время ноги привели его к некоему зданию, которое оказалось баней. Так гласила вывеска. Слева от двери была углём нарисована грудастая нереида верхом на дельфине в окружении стаи рыб. Луций зацепился взглядом на надпись, которая пряталась в одной из рыб:

?????.

Ихтис — рыба.

Как будто и так не ясно. Дети, что ли рисовали? Впрочем, рисунок вкупе с этим словом ему показался смутно знакомым. Где-то видел, но не мог вспомнить.