Украдкой Миррина продолжала рассматривать брата Дарсы. Отмыть, так симпатичный будет. А может его держали под водой в озёрном плену наяды? А теперь отпустили. Только как жить среди людей он позабыл.

Ксенофонт залез Миррине на руки, чтобы, значит, не снизу вверх на всех смотреть. Тоже мне, насест нашёл. Трон.

— Давайте начнём, — заявил кот.

— Ну, раз ты нам разрешил, то давайте, — без тени улыбки кивнул Тзир, — люди собрались, и внимательно слушают тебя!

— Люди тут далеко не все, уважаемый Тзир, — промурлыкал кот, — ты это прекрасно знаешь. Вот если бы мы были сейчас в Афинах, в самые золотые времена этого славного города, когда он процветал под неусыпным приглядом покинувшей нас прекрасной патронессы нашей милой спутницы, тогда бы этот вопрос поставили на голосование. И выяснили бы, что люди-то здесь в меньшинстве! И голоса, так сказать, не совсем людей, легко бы перевесили!

Тзир фыркнул. Но для Афанасия эта мысль показалась странной:

— Я пока вижу только одного, не человека. С хвостом и на четырёх лапах. Который подрядился в мой термополий мышеловом. А теперь поучает всех вокруг.

— Ну, уважаемый Афанасий! Люди здесь — это прекрасная Миррина, ты, и Тзир! А больше нет!

— Не понял, — ответил Афанасий.

— Ничего непонятно? — спросил кот, — Бергей и Ятрак, это особая порода, соединяющая в себе несоединимое. То есть оборотни, ликантропы. Именно за ними охотился наш враг, с которым справились с огромными потерями. Да и то не до конца, лишь временно изгнали.

— Ликантропы? — опешил Афанасий и посмотрел сначала на Бергея, а потом на Ятрака.

Последний оскалился и почесал свою заросшую шею.

— Именно. Но ты не беспокойся, они могут держать себя в руках, — пояснил кот.

— И не только себя, — хмыкнул Ятрак, подмигнув Миррине.

А Бергей мрачно покосился на него, потом украдкой бросил взгляд на девушку, а когда она его перехватила, отвернулся.

Миррине показалось, что она сидит вот прямо голая. Она даже попыталась натянуть подол на коленки. Грудь вроде надёжно диплодионом прикрыта, а такое ощущение, будто выставлена напоказ. Она почувствовала, что щёки запылали.

— А я разве не человек? — удивился Дарса, — почему ты меня не назвал с ними?

Он кивнул на Тзира с Афанасием.

— Это один из самых сложных вопросов в нашей ситуации, и в настоящее время на него нельзя ответить однозначно. Скажем так, Дарса, у тебя есть выбор, кем стать, по какому пойти пути. Всевышний дал тебе особенную силу, и только от тебя зависит, сможешь ли ты распорядиться её во благо. Или во зло. Мне внушает надежду на лучшее тот факт, что как только ты впервые её ощутил, то воспользовался для борьбы с сущностью, определённо недоброй. Хотелось бы верить, что благодаря моим наставлениям ты на верном пути.

— От ты, котище, прямо златоуст! — фыркнул Тзир, — «моими наставлениями». Будто парень вчера родился, без отца и матери жил.

— Я твою долю участия в воспитании сего достойного отрока не оспариваю, — возразил Ксенофонт.

— Ну да, ну да…

Дарса помолчал немного, не встревая в их пикировку, а потом спросил:

— Ты ведь имеешь в виду то, как я, не касаясь, чёрного толкнул? И у дяди Тзира из рук вывернулся, хотя он большой и сильный?

Ксенофонт прищурился. На его котовьем языке — вроде как кивнул.

На это Дарса сказал очень серьёзно, прямо, как взрослый:

— Если и есть во мне эта сила, я хотел бы, чтобы она приносила людям пользу, а не вред. Но как я узнаю, хорошо это или плохо? Не каждый раз случится такой ужас, как с тем тёмным.

— Верно ты говоришь, мой мальчик, — Ксенофонт муркнул и распушил хвост, — Всевышний подскажет, в каком случае как следует поступать. Правда, Афанасий?

Пекарю показалось, что кот ему подмигивает. Он отвернулся, не желая раскрывать перед этой странной тварью свои настоящие мысли.

Опять вмешался Тзир. Его забавляла самоуверенность Ксенофонта, но пора уже было брать власть и ответственность в свои руки.

— Новости, стало быть, такие. В Филиппах Калвентий ловит Бергея и Ятрака. Нас, стало быть, преследует. Про Дарсу ему ничего не известно, но разделиться мы не можем. Нам с Ятраком завещано тем, кого мы чтим — вернуть обоих сыновей Сирма в Дакию. Не одного Дарсу. Бергея тоже. Вот и поедем на север прямо отсюда. Нечего назад вертаться. Тебе, Афанасий тоже домой нельзя.

— Это ещё почему?

— А видели тебя там, во время этих эллинских плясок, помнишь? Калвентий не дурак, хотя Софроника его и приложила там, но памяти-то не лишился. Так что тебя тоже в наш сговор записал, в злодеи.

Тзир покосился на кота. Тот опять прищурился.

Дарса напрягся, это был самый важный момент — поверит Афанасий или нет?

— Я в Дакию поеду, — сказала Миррина твёрдым голосом, — теперь у нас и деньги есть, можно хоть на край света ехать.

— Это не так далеко, солнышко, — усмехнулся Ятрак.