— Мастер Корн. Дайте кусок чёрного металла. Маленький.

Он посмотрел на меня из-под бровей, полез в кольцо и выложил обрезок с кулак.

Отклик у обрезка был такой, что я чуть не рассмеялся. Мана вошла в него, как в своё, и железка стала продолжением руки, точно так же, как пластины на мне. Вот только тяжелее этого я не поднимал ничего: доспех опирается на землю и конструкцию, его надо заставлять шагать, а обрезок в воздухе давил всей своей немаленькой массой на мои потоки маны.

Я поднял его на пару сантиметров от ладони и продержал буквально пару секунд. Потом уронил.

— Тяжело? — спросил Корн.

Я кивнул.

И вот тут мне очень захотелось сказать вслух.

Метательный нож с сердечником из чёрного металла. Снаружи обычное железо, чтобы не блестело и не вызывало вопросов, а внутри полоска, которую маг чувствует, как собственный палец. Корну не пришлось бы даже целиться: подхватил, довёл, поправил на излёте, вернул обратно. А ведь такая полоска есть у меня в алебарде… Хотя я её заряжаю Ци, но если попробовать маной?

Я открыл рот и закрыл. Дикий парень со скалы магам оружие не придумывает. Попросил кусок металла, и этого на сегодня хватит.

Алексина смотрела. Сначала издалека, потом подсела ближе.

— Он маг? — спросила она у Корна.

— А ты думала, у мага-кузнеца сын одним молотком машет?

— Я думала, он молчит, потому что больше ничего не умеет.

— Он молчит, потому что вырос на скале, — сказал Корн. — Да и отец у него неразговорчивый. Ну, давай, давай, поднимай ветку и крути её.

Крутить, блин. Корн говорил, что это просто, что у меня есть один поток, чтобы держать, второй — чтобы двигать. Но я держал двумя!

А пока я корячился, Корн продолжал болтать с девушкой. Новые уши, можно жизни поучить. Он точно был счастлив.

— А до него у тебя зверь был?

Ответила она не сразу.

— Был. Мелкий. Я шла с караваном, меня до моря обещали довезти. Мне почти сразу сказали: или зверь, или ты. Я его отпустила.

— И осталась с караваном.

— Осталась. — Она повела плечом. — Караван завернул в Каргот на пару дней. На вторую ночь пришли твари.

Вот и вся история. Ей обещали море и высадили в городке на тракте, а потом убежали и оставили её. Я вспомнил, как быстро она сказала Корну «хорошо» у склада, и понял, что торговалась она не с нами. Этот разговор у неё уже был, и она знала в нём каждое слово.

— Алексина, Алексина… длинно, язык сломаешь, — сказал Корн.

— Алексина — это для бумаг. — Она протянула к огню руки, так и не вытащив их из рукавов. — Друзья зовут Лекс.

Бумаг у неё по-любому не было. У нас их не бывает: грамоту выправляют тем, кто знает, чей он сын и откуда, а из всех документов у нас только лапы и хвост. Соврала она спокойно, между делом, чтобы никому не захотелось проверить. Я бы врал так же.

Лекс.

Я смотрел в огонь и очень старался смотреть в него так же, как минуту назад.

А ведь на форуме был такой деятель. Лекс, чьи посты читали все, кто хоть раз думал играть за петовода. Каждый второй пост заканчивался здоровенной таблицей, и их разбирали по строчкам и спорили с ними годами.

Я тоже спорил. Громче всех. Я думал, это бородатый тридцатилетний дотошный мужик с кружкой пива и странными словечками в обороте. Кто вообще будет в конце каждого поста писать «Проверено»?

Ветку приручителей я считал мёртвой и говорил это прямым текстом: пет — это урон, упёртый в потолок самой твари. Тварей B-ранга подчинить было нельзя. «Киньте скрин, где вы Ориона хотя бы поцарапали» — вот это писал я. И не один раз. И объяснял, что все скрытые синергии петов один фиг ничего не стоят, потому что потолок, и потому что подбирать девять синергирующих слотов под петов — охренеешь. Четыре-пять, да, можно было. Но дальше это только надеяться на удачу.

Скрина не было ни у кого, и по той метрике я был прав. Только вот здесь никто не будет меряться процентами урона, нанесенного Ориону. Зато здесь важно, сколько ты прожил.

А она сидела через костёр, и за спиной у неё лежала тварь, которую я в игре записал бы в мусор с первого взгляда. Урона почти нет, только и может, что держать удар. Эта тварь целую ночь держала на себе волну, пока в городе кончались люди.

Человек, которому не надо объяснять, что такое прок. Второй за всё время, после Ганна. И первый, кому я успел нахамить ещё до того, как всё это началось.

А ведь Ганн узнал меня по нику. Мы сцепились на форуме за полгода до того, как я прошёл игру, и он помнил и ник, и мои четыре страницы расчётов — через четыре года и через целый мир.