Лекс знает этот ник не хуже. У Лекса на него ещё и зуб.

В первый же вечер Корн начал говорить «парт», закашлялся и вывернулся, и я тогда посмеялся про себя. А вот Рэй можно выговорить в один слог, всего три буквы.

Хотя не факт, что этого хватит, чтобы понять и вспомнить, чьи посты она читала и с кем ругалась в комментах. Я реально пару раз переборщил, я ведь не святой, и там был форум, где я считал её мужиком.

Я на секунду подумал, не может ли она быть мужиком в женском теле, но быстро эту мысль выкинул. Мужики не виляют бедрами, когда шагают, и не поправляют волосы такими жестами. Тьфу, какие бедра. Мелкая моторика, жесты — так не научиться за пару месяцев. Или мне хотелось на это надеяться.

— Лекс так Лекс, — сказал Корн. — Годрик. Держи ветку!

Я обернулся на чужое имя раньше, чем успел подумать, и это было хорошо. Годрик. Я Годрик.

К утру тракт был освещен ярким солнцем, про которое я уже забыл. От туч не осталось ни следа, но я этому особо не радовался. Всю ночь и утро я думал об одном и том же.

Как она прошла игру?

Других сюда не берут. Значит, где-то там, в прошлой жизни, Лекс со своими таблицами дошла до Ориона и положила его. А раз и здесь она пошла в приручители, то положила, скорее всего, с петом.

Я перебирал в голове все сборки приручителей, какие помнил, и ни одна даже близко не справлялась. По крайней мере, в моих расчётах. А расчёты мои, выходит, чего-то не учитывали. И любопытство грызло меня со страшной силой.

И ведь даже спросить было нельзя. Никакими, блин, окольными путями.

Шли мы так: Сайрус держался метрах в ста впереди и на поворотах пропадал из виду. Дальше он не отходил: всё, что шарахается от него с дороги, обходит его стороной, и уйди он дальше, этот обход выводил бы прямо на нас. А с сотни метров мы все оставались у него в чутье, и при этом спереди что-то опасное он мог почувствовать раньше других.

Хотя я, возможно, всё это придумал, и ему просто не хотелось слушать болтовню.

Я держался за правым плечом Корна, Лекс рядом с ним слева, и эти двое болтали без умолку. Говорил, точнее, Корн, и, казалось, обо всём подряд. Вплоть до того, из каких ручьёв вдоль тракта пить можно, а из каких лучше воду не брать, даже если очень хочется. Лекс иногда вставляла «угу». А если о чём-то спрашивала, то Корн мог в такие философские дебри уйти, что, я уверен, она об этом иногда жалела.

А жук тащился замыкающим, в паре метров от Лекс.

Впереди, за поворотом, бухнуло. Так мощно, что я почувствовал это ступнями сквозь железо. Потом ещё раз, и следом завизжало сразу несколько глоток.

Взрыв Ци. Сайрус кого-то встретил, и этих кого-то там было много.

Корн оборвал себя на полуслове и выдернул из кольца склянку с кислотой и ножи.

Жук сухо застрекотал, словно кто-то пальцами щёлкнул.

Лекс цокнула, жук сорвался с места, прошёл мимо меня и двинул вправо, к канаве, где у самой обочины густо росли невысокие деревья и кусты. Туда, где ничего не было.

Секунды через три оттуда вылетел чешуйчатый волк.

D-ранг, стайная тварь. Спину, загривок и морду до самых глаз у них закрывала крупная чешуя внахлёст, как черепица. В игре они всегда тусили группами в девять-десять тварей на одного С-рангового элитника.

Летел он на Корна, видимо, потому что зачатки мозгов у твари были: я весь в железе, а Корн ближе, чем Лекс.

Я рванул вперёд.

«Рванул» — это я, конечно, себе польстил. Я толкнул пластины маной, шагнул, и пока ставил вторую ногу, всё уже случилось.

Тварь врезалась в жука, который бросился наперез и звук был такой, будто бревном ударили в ворота. Жука протащило по грязи на полшага. Он растопырил лапы, упёрся и сомкнул жвалы у твари на передней ноге, над самым суставом. Волк бился, пытался то вырваться, то ударить когтями жука, но без толку.

Лекс подошла сбоку, выдернула из-за пазухи тонкий кинжал, вроде стилета, и ударила волку под челюсть, и кинжал ушёл по самую рукоять. Тварь дернулась, но Лекс нанесла второй удар, а потом еще и третий, чтобы наверняка.

Тварь завалилась на бок и затихла.

А я стоял посреди тракта с поднятыми руками, будто собирался кого-то обнять.

Корн опустил склянку. На Лекс он посмотрел с каким-то благодарным воодушевлением, словно она была редким и дорогим реагентом для зелья. Казалось, вот-вот руки потирать начнёт.

— Склянку мне сберегла, — сказал он. — Шустрая какая.

Я доделал свой шаг и встал рядом с Корном, как будто так и задумывал.

Навредить мне в этом доспехе было бы непросто, а вот уронить — раз плюнуть, гиена в Карготе уже показала, и это ещё с Тики-тиком внутри. Да и чтобы подставиться, до удара надо хотя бы дойти. Алебарда лежала у Корна в кольце, искалеченная, да и я сомневался, что смогу ею хотя бы взмахнуть, попасть и не грохнуться в этом доспехе.