Когда клинок был готов, я опустил его в воду. От горячего металла пошло шипение и пар. Он словно благодарил меня за подаренную новую жизнь. Я улыбнулся в ответ, достал, обтёр и осмотрел результат.

Годится.

Шва не видно, моя ци «сварила» металл намертво. Я вышел во двор, взял меч за рукоять и медленно сделал несколько взмахов. Баланс ни капли не изменился, а ци скользила внутри не спотыкаясь.

Моя энергия пробежалась внутри клинка и вернулась чистая и звенящая, как будто смеялась от радости.

Какой хороший меч!

Теперь надо его заточить, отполировать, и можно возвращать хозяину.

На следующий день я сел за украшения. Накрыл стол тканью, которую выпросил у камердинера, разложил слитки и рассортировал жемчужины по размеру и цвету. Над столом повесил рисунки барышни Су.

Сначала комплект для моей Мэй Сюэ. Я так долго думал над ним, что руки чесались поскорее начать.

Кузнечное дело и ювелирное — это очень разные вещи, но обе связаны с металлом. А с любым металлом моя ци работает одинаково хорошо. Вся разница только в том, насколько тонко её контролировать.

Украшения требуют такой точности, которая не нужна при починке или изготовлении оружия. Из-за сложных форм там всё на виду: каждая линия и каждый изгиб лепестка. Я делал всё очень медленно, иногда переделывал, когда мне не нравилось, и думал о том, понравится ли Мэй Сюэ.

Я сидел над серединкой для первого браслета и прилаживал гнездо под жемчужину, когда в кузницу вошёл Линь Вэй. По-хорошему, подошло бы слово «ворвался», но он шёл не спеша и с достоинством.

Вот только я почувствовал его приближение ещё до того, как обернулся. В воздухе как будто что-то переменилось: исказилась обычная рабочая аура и появилось потрескивающее напряжение, когда рядом человек, который очень зол и при этом очень сильно сдерживает свои порывы, но ещё чуть-чуть и взорвётся.

Ух… у кого-то плохое настроение…

Моё настроение начало портиться тоже.

Линь Вэй прошёл мимо Лао Тэ, мимо подмастерьев, прямо ко мне, не обращая внимания на вежливые приветствия, как будто так и надо.

Тц, какие мы важные.

Линь Вэй остановился у моего стола и скрестил руки на груди.

Я только тогда соизволил поднять голову и посмотреть на него, но вставать не стал.

Ему было не место в прокопчёной кузне. Он был одет в светлый халат с изящной вышивкой, волосы были безупречно собраны, и осанка — горделивая и прямая как по линейке. Лицо у него было спокойным, а вот глаза — нет. Они просто полыхали от ярости. Будь он культиватором огня, то прожёг бы во мне дырку взглядом.

— Где. Меч. — раздельно и медленно произнёс он.

Я кивнул на полку у стены, где лежал отремонтированный и отполированный клинок на чистой ветоши. Линь Цзюнь не удосужился принести и ножны, так что меч пока лежал так.

Линь Вэй взял его, осторожно развернул ткань и долго смотрел, будто не веря своим глазам. У него сбилось дыхание, хотя он очень пытался себя контролировать. Он провёл пальцами по местам, где должны быть разломы, выпустил свою ци, проверяя оружие и только потом поднял взгляд.

— Ты взял мой меч без разрешения, — холодно произнёс он.

— Меч принёс Линь Цзюнь, — сказал я. — И попросил починить. Я не знал, что он твой.

— Лао Тэ, — произнёс Линь Вэй, не поворачивая головы.

— Так и есть, княжич, — спокойно ответил кузнец из своего угла. — Молодой господин Цзюнь принёс вчера после обеда, а мастер Бай Шу взялся сразу и починил его в тот же день.

Моё раздражение мгновенно угасло. Я еле удержал глупую улыбку, которая пыталась вылезти на моё лицо: «Мастер»! Мастер! Уж если меня так Лао Тэ назвал, это дорогого стоит.

— Всё так и было, — зашумели подмастерья. — Второй княжич не сказал, что это ваш. Мастер не знал!

Линь Вэй молчал, сжав зубы, и смотрел на меч. Напряжённое молчание длилось так долго, что было ясно: он правда усиленно думает, а не просто паузу держит из важности. На его лице ходили желваки, а я ждал, что же он всё-таки сделает.

С братцем Цзюнем я разберусь, но вот что с этим делать? Если он мне нагрубит, тут же вызову его на дуэль и отметелю хорошенько.

— Ты не должен был это делать, — наконец очень медленно произнёс он. — Это не твоё дело. Это чужой меч.

— Меня попросили, — ответил я. — Меч был сломан, я починил.

— Этот меч! — Линь Вэй сверкнул было на меня глазами, но тут же сбавил тон. — Впрочем, неважно…

— Поговори с Цзюнем, — сказал я ему.

— Будь уверен, я с ним поговорю, — процедил он.

В голосе у него была такая уверенность в этом, что мне стало немного жаль Цзюня, но с другой стороны, чего его жалеть, этот хитрюга отовсюду вывернется.

— А говорить с тобой, — добавил Линь Вэй всё так же в пол оборота, — мне пока не о чём. Ты взял чужое оружие, не зная, чьё оно. Это в лучшем случае небрежность.