Ардан стоял около двери, сжимал до белых костяшек казенный посох и смотрел на странных людей, не совсем понимая, чего именно ему от них ждать. От них пахло алкоголем, женщинами и замшелой усталостью. Пропитанная табаком и увеселительными заведениями, она немного отдавала порохом. Цепкий взгляд Арда выхватил не совсем обычное движение бортов пальто у обоих господ в районе бедер, груди и, что странно, спины.

Они оба были вооружены. Причем не только револьверами или более новыми моделями огнестрела, но еще и саблями в спрятанных, потайных ножнах. Что, учитывая стремительное распространение автоматического оружия, было несколько…

— Твою мать… Алвааилил, я конечно все понимаю, но вот этого, — Джейкоб указал на ящик для столовых приборов, где ложки, ножи и вилки лежали не в отдельных секциях, а валялись вперемешку. — … не понимаю. Можно же как-то все получше организовать.

Короткий порез на пальце господина Статского стремительно затягивался, попутно источая черный дым.

Мутанты…

Ну разумеется. Только немного… недоделанные, что ли. Во всяком случае у этих сердца бились во вполне естественном ритме, ничем не выдавая творения рук Старшего Магистра Ивана Корносского. Впрочем, учитывая историю Нарихман, вполне резонно было предположить, что эти двое к Корносскому не имели вообще никакого отношения.

— Первородные или нет, а я все равно не согласен с тем, что ты отказываешься от свинины из Предгорной губернии, — вернулся к их прежней теме господин Ловсли, продолжая обходить небольшую квартирку, попутно заглядывая везде и всюду.

Его напарник, обладатель куда более приятной внешности и правильных черт лица, по очереди открывал и закрывал все шкафчики на кухне, выдвигая один ящик за другим. Нетрудно догадаться, что они оба что-то искали, только непонятно, что именно.

— Я просто не хочу платить лишнего, Степан.

— Не делай вид, что бедствуешь.

— Дело не в деньгах, — отмахнулся Статский, щелкая пальцем по доске для нарезания овощей.

— Ты только что сказал, что именно в них, — Ловсли подошел к кровати, сдернул покрывало и, абсолютно без всякого стеснения, подхватил простыню и поднес к носу, несколько раз шумно вдохнув.

— Я сказал, что не хочу платить лишнего, но ничего не говорил про деньги.

— Хватит твоей удушливой семантики, Джейкоб. Просто признай, что у тебя предубеждение насчет Пригорной губернии.

— Да с чего ты взял? — господин Статский повернул вентиль кухонного крана и прислушался к тому, как утробно зазвучала вода в трубах, которые Арди честно пытался несколько раз починить, потому как те могли начать свои «беседы» в самый неподходящий момент глубокой ночи. — Скорее в том, что я не собираюсь тратить лишнее время на то, что заведомо будет не таким вкусным.

Закончив обнюхивать постель, господин Ловсли подошел к единственному шкафу и засунул туда свое «изорванное лицо».

— Я не понимаю твоей логики, Джейкоб.

— Она весьма проста, Степан, — дернул плечами Статский и зашел в ванную комнату, если так можно было назвать небольшой закуток без душа. — Условно, каждый день я могу поесть три раза, только два из которых я захочу мяса. И вот зачем мне тратить один из данных эпизодов на блюдо, которое будет заведомо хуже альтернативы?

— Да с чего ты взял, что оно будет хуже?!

— Как я уже сказал, в Пригорной губернии несильно развито свиное хозяйство.

— У Пригорцев лучшее мясо во всей Империи!

— Кроме курицы, индейки и свинины.

— Но ты ведь ни разу не пробовал их продукты.

— Ну а ты ни разу не… — Джейкоб внимательно осмотрел зубной набор, включая порошок для чистки, и невольно сморщился. — … заказывал в Черном Лотосе обладателей лишнего органа между ног. И, кажется, не собираешься.

— Именно так.

— Ну а откуда ты знаешь, что они тебе понравятся меньше, чем прелестные дамы? Учитывая, что некоторых внешне не особо и отличишь.

— Я понимаю, куда ты клонишь, Джейкоб, но это все еще абсолютно неприемлемое сравнение.

— Просто потому, что оно не оставляет тебе маневра для контраргумента?

— Потому что секс и твое категорическое нежелание этим утром оставлять чаевые вообще никак не связаны.

— Ну ты же умудрился как-то связать мое отрицание очевидного факта, что Пригорцы не умеют делать нормальную свинину с тем, что пришлось обидеть официантку.

— Джейкоб.

— Что?

— Ты перерезал ей горло. Вряд ли это можно назвать обидой.

— Она слишком громко кричала, — сморщил лоб господин Статский.