Бергей захрипел, вцепился в неё руками, но, к великому удивлению юноши, она не поддалась, хотя выглядела так, что двумя пальцами порвёшь. Петля затягивалась сама собой, Ятрак в этом не участвовал.

— Ох и дурак ты…

Ятрак снова сел рядом на корточки. Бергей хрипел.

— Ну теперь-то унялся? Довольно может?

Юноша судорожно кивнул. У него потемнело в глазах.

Ятрак снял с его шеи шнурок.

— Хорошая штука, однако. Но я даже не думал, что пригодится. Мы же вас вызволять шли, никто и помыслить не мог, что тебя придётся силком тащить. Ну, то есть, кроме Отца. Он, видать, что-то этакое про тебя знает, вот и выдал сей полезный шнурочек. Не будешь больше брыкаться?

Бергей перевернулся на бок, хватая ртом воздух.

— Поговорим, может, уже?

Бергей промолчал. Пожелание Ятраку сдохнуть он высказал после второго битья, и больше вступать в переговоры не жаждал.

Ятрак встал и сходил в сторону, совсем недалеко, не выпуская из поля зрения Бергея. Вернулся с мешком, порылся в нём, извлёк и бросил юноше тунику.

— Одевайся.

Туника была поношенной. Мягко выражаясь. Но Бергей, конечно же, привередничать не стал.

— Готов слушать?

Юноша не ответил.

Ятрак расценил его молчание, как согласие, устроился поудобнее, привалившись спиной к древесному стволу, и начал долгий рассказ.

Он говорил о малознакомом юноше жреце Сабазия, коего с великим почтением именовал Отцом, явно не подразумевая при этом своего родителя. Говорил о противостоянии Залдаса с неведомой Змеёй. О братьях, их крови и долге. Он вспомнил про Збела и даже пересказал несколько опешившему Бергею о той встрече в лесу под Апулом. Он говорил о Дарсе.

И чем дольше Ятрак говорил, тем сильнее сползало с лица Бергея глупое показное юношеское равнодушие, гордыня, заменяясь неподдельным интересом, вниманием.

— Брат твой жив. Он здесь, в городе. До недавних пор сторожил его один ублюдок. Нет, брату твоему он ничем не повредил, только попросту присвоил его. Силён, сучий потрох. Он Терея убил, гнида. Но на днях кое-что случилось. Его самого ушатали, это я точно слышал, заглядывал в город третьего дня, тут все разговоры были об этом. Больше нет препятствий. К тому же с Дарсой Тзир.

Имя Скреты за время рассказа Ятрака прозвучало не раз, Бергей встрепенулся, выдав своё внимание, лишь при первом упоминании.

— Я вот только понять не могу, — хмурился Ятрак, — какого хера Тзир скорешился с этим медведем с топором.

Ятрак знал много. Направляя волков на поиски, Залдас на Ятрака возлагал особые надежды. Самый слабый из всех. Самый умный и хитрый. В одиночку у него вышло всё разнюхать даже лучше, чем в компании Терея, Мокасока и Страммилы. При этом он не попался Палемону и Софронике. Не встретился с Алатрионом, хотя оба ощутили присутствие друг друга.

Ятрак кружил возле города. Дарсу он чуял. Как и его защитника, пересекаться с которым ещё раз не решался.

Здесь, в Филиппах, голос отца каким-то образом усилился. Подсказал — оба брата поблизости. Надо ждать.

Ятрак ждал. А как только нос его перестал ощущать присутствие стрикса и Геракла, когда это подтвердил и голос отца, тогда он и начал охоту на старшего из братьев. Тот оказался совсем бестолковым, до самой встречи о присутствии Ятрака не подозревал.

— Вот, собственно, и всё, — тон Ятрака за время рассказа сменился с изначально высокомерного и непреклонного на почти ласковый, участливый, — ещё кусаться будешь?

— Не буду, — буркнул Бергей.

— Вот и ладушки.

— Дальше что?

— Ну, тут всё просто. Идём в город, находим Дарсу и Тзира. Что угодно поставлю — Скрета брыкаться не будет. Никаких опасных ублюдков поблизости больше нет.

— А потом?

— Едем в Дакию. К Отцу.

— Мой отец давно уже у Залмоксиса, — буркнул Бергей, — другого у меня нет.

— Ага. Ты про Залмоксиса случайно Залдасу ничего не брякни.

Бергей некоторое время молчал. Ему хотелось закрыть глаза и расслабиться. Он никак не мог поверить, что всё, наконец-то, стало простым. Дарса жив и совсем скоро он встретится с ним. Препятствий никаких и даже будет помощь. И дядька Тзир здесь. Закончатся эти мучительные месяцы, полные одиночества и страданий, телесных и душевных. Неужели, это всё? И конец у сей жестокой сказочки будет хорошим?

Он поймал себя на мысли, что попросту не сможет после всего услышанного ощериться и снова кинуться в драку. Чтобы что? Так и бегать одиноким волком, отталкивая любую помощь?

Для чего они с Дарсой нужны Залдасу, он пока что из речи Ятрака не понял. Но чем путешествие на родину, на Когайонон, хуже других возможных путей? За все свои злоключения он ведь даже и не придумал, что будет делать, когда найдёт брата.

— Хорошо, — с расстановкой проговорил Бергей, — находим Дарсу. Едем к Залдасу.